назад
Дата публикации: 01.08.2009 (u-piter.ru)
Считаю себя просто сочинителем

(интервью подготовлено по мотивам ответов Вячеслава Бутусова на вопросы почитателей на "доске сообщений" сайта u-piter.ru в 2009 году)

СЧИТАЮ СЕБЯ ПРОСТО СОЧИНИТЕЛЕМ

Вячеслав Геннадьевич, творческий человек гораздо чаще ассоциируется с душевными терзаниями и противоречиями, нежели со спокойствием и радостью. Не кажется ли Вам, что это несправедливо, ведь Творец создавал этот мир именно для счастья и умиротворения...

Вячеслав Бутусов: С тех пор что-то изменилось. Изменилась и суть творчества. Конечно, мне больше нравится изливать свой восторг, чем мучения и переживания, но мученичество тоже может считаться духовным подвигом, если это осознанное свидетельство и очевидство.

Как бы Вы сами себя определили в музыкальном творчестве: композитор, поэт, певец, исполнитель?

В.Б.: Исполнитель из меня, конечно, неважный, поэтому в большей степени считаю себя просто сочинителем.

А какой момент «сочинительства» Вам больше всего нравится?

В.Б.: Самое чудесное - это когда вначале ощущаешь неуловимое присутствие возвышенности. Когда группа играет - это нескрываемый восторг, напор чувств, эмоциональный подъём, и, конечно же, натиск страстей.

Как к Вам приходит музыка: в целостном виде, или в виде отдельных мелодий?

В.Б.: В основном это короткие фрагменты, которые потом либо соединяются между собой, либо развиваются. И очень редко песня приходит целиком, тем более с текстом, это великий подарок.

Но, можно предположить, такие «подарки» бывали?

В.Б.: Да. Однажды утром я проснулся с песней «Тихие Игры» в голове. Сел, подобрал на гитаре, вспомнил слова и записал её на магнитофон. Для меня это уникальный случай. Я несколько раз слышал музыку во сне, но мне ни разу больше не удавалось её восстановить таким цельным образом.

Сегодня «Ю-Питер» играет на концертах всенародно любимые песни «Наутилуса», однако не выходит за рамки определенного списка песен. Не возникало ли желание сыграть на концертах другие песни «Наутилуса». Например, «Матерь Богов», «Чистый Бес»...

В.Б.: Есть много песен, которые мне очень нравятся, но они уже далеки по своим переживаниям, к тому же неисполненных песен всегда больше, чем исполненных. «Матерь богов» свою миссию на данный момент завершила, как и многие другие песни. «Чистого беса» я трогать не стал, потому что для меня это непонятная вещь, я так и не смог её истолковать для себя, а значит не время.

А Вы сами альбомы «Наутилуса» слушаете? Хотя бы иногда?

В.Б.: Нет, уже не прослушиваю. Чаще всего это бывает непроизвольно - по радио или ещё как-то, но чем неожиданней - тем интересней, потому что я их воспринимаю как сторонний слушатель, иногда даже не сразу узнаю.

Однажды Вы сказали, что приложили все усилия, чтобы песни Наутилуса звучали максимально просто. Очень необычная задача, с чем она связана?  

В.Б.: У меня с недавних пор возникло осознанное стремление к простоте.

В рамках первой части тура «Нау-Бум» группа отыграла несколько десятков концертов. Был ли концерт, который Вам запомнился чем-то особенным?

В.Б.: Чем больше событий, тем длиннее линия, а чем длиннее линия, тем она тоньше…

Манера концертного исполнения Вячеслава Бутусова уже стала своего рода нарицательным образом. Какие мысли у Вас обычно возникают во время исполнения песен? Почему Вы закрываете глаза?

В.Б.: Никаких мыслей! Я пытаюсь представить себя слушателем в зале, который впервые слышит эти песни, и повторяю себе: «Не забудь название города...»

Поначалу я закрывал глаза от беспомощности, а потом привык.

Считается, что в любой музыкальной группе неизбежны конфликты. У Вас есть свой фирменный способ их разрешения?

В.Б.: У нас есть такая наработанная практика – собираемся в очень тесной комнате и долго играем что-нибудь очень громкое.

Наверняка это действенный способ разрешения любого конфликта! Кстати, Вы наверняка музыку не только играете, но и слушаете – неважно в данном случае, громко или нет. Было ли что-то за последнее время, что особенно впечатлило?

В.Б.: Рекомендую послушать Дивну Любоевич.

Сербская певица? Если вспомнить, что Вы неоднократно упоминали о своем увлечении творчеством М.Павича, О.Пройслера – тоже сербов по национальности, то можно предположить, у Вас какое-то особое отношение  к сербской культуре. Или это просто совпадение?

В.Б.: Совпадение, наверное. У меня ещё школьный товарищ есть Сергей Авсиевич. Он меня в восьмом классе учил играть пинкфлойдовские песни.

Увлечение творчеством «Пинк Флойда» не миновало и Вас…

В.Б.: Да, как и творчество других групп и исполнителей: Led Zeppelin, the Doors, Queen, Дж.Моррисона… Однако странным образом выделились из всего музыкального пространства лишь The Beatles. Они теперь существуют особняком, как цельное явление, именно как коллектив. Я категорически отказываюсь воспринимать Битлз по отдельности, для меня их феномен - в сочетании Я даже майку себе хочу сделать с надписью "Битлы"…

А может быть, хотите исполнить их песни?

В.Б.: Вы угадали, у нас есть идея записать диск кавер-версий The Beatles с самарским симфоническим оркестром. Для проекта уже отобраны такие песни, как Rocky Rakoon, Akross the Universe, Cometogether, All you need is love, Lucy in the sky, Because…

Прямо дух захватывает! Очевидно, что такой проект свидетельствует о Вашем стремлении расширить рамки творчества в области музыки. Планируете ли и дальше двигаться  в этом направлении – написать, к примеру, оперу, или, может быть, симфонию, или, к примеру, затеять совместный проект - эксперимент с кем-нибудь из западных музыкантов?

В.Б.: Симфонию - вряд ли, а вот рок-оперу написать была мысль, но это небыстрая история. Совместный проект интересно было бы сделать с Робом  Эллисом.

К сожалению, оборотной стороной обретения большей творческой свободы для рок-музыканта почти всегда становится необходимость бороться с «форматом». А с чем, с Вашей точки зрения, бороться сложнее: с  нынешним "отформатированным" сознанием или с цензурой и «литовками», которые были присущи советскому периоду?

В.Б.: Тяжелее всего бороться с внутренними бесами, потому что от внешних можно оградиться.

Интересно было бы узнать, как Вы воспринимаете сегодня свои песни, написанные много лет назад – в тот самый советский период?

В.Б.: Был такой период, когда мы песни записывали не потому, что они были готовы, а потому что была возможность что-нибудь записать. Тогда возможность записи расценивалась как настоящее волшебство. Было много таких рассеянных, не объединенных общей идеей песен. Песня - она как зерно, её по всходам воспринимают.

Иными словами, восприятие песен сегодня совсем иное, нежели это было в момент первой записи. Своего рода символической «точкой соприкосновения» восприятия, наверное, можно считать связь Вашего нынешнего вокала и вокала прошлых лет в песне «Я хочу быть с тобой». Какие эмоции сегодня рождает у Вас эта песня?

В.Б.: Когда мы записывали с продюсером «Нау-Бума» Олегом Барановым песню «Я хочу быть с тобой» для этой пластинки, он спросил у меня после записи вокала, почему я так загадочно улыбаюсь, а у меня просто вырабатывался при исполнении именно этой версии какой-то золотой фермент, и я был счастлив.

А какие чувства вызывает у Вас сегодня композиция «Зверь», которую многие причисляют к своего рода «эмоциональным загадкам»?

В.Б.: Чувство бессмысленного страха.

Весьма неожиданный ответ, хотя, с другой стороны, стандартов восприятия быть и не может. Подтверждение тому – тот факт, что люди очень по-разному воспринимают песню «Воздух», некоторым в проигрыше слышатся какие-то специфические фразы, отчего песня приобретает иной смысл. Эти фразы записывались с каким-то смыслом, или это просто стеб?

В.Б.: Когда мы записывали версию песни «Воздух» в студии Аквариума на Фонтанке, там была такая обстановка, что трудно было избежать подобных заносов. Достаточно сказать, что я во время записи тряс гигантские стручки африканской акации, а Борис окуривал компьютер специальным веником. Без всякого стёба!

Да уж, песни, рожденные в столь увлекательном творческом процессе, не могли не приобрести мистических свойств – вопросы излишни!.. Нетрудно заметить, что неотъемлемой частью Вашего творчества являются птицы. Они для Вас – какой-то особенный символ?

В.Б.: Да, вы правы. К птицам тянет регулярно. Птица – символ независимости.

В каждой песне этот символ обретает свой смысл. Каков он, к примеру, в песне» Черные птицы»?

В.Б.: На фоне луны любая птица черна.

Недавно Вы совместно с группой «Смысловые Галлюцинации» записали очень интересную композицию «Бог-Суперстар», где выступили в роли «Идола русского рока». Расскажите, как была записана эта песня?

В.Б.: Спасибо «Смыслам» за возможность взбодриться, пользуясь случаем поздравляю их с намечающимся юбилеем. Мы эту песню писали между «Я хочу быть с тобой» и «Как падший ангел» для альбома «Нау-Бум», сидя в каморке Олега Баранова на Малой Подьяческой улице.

Несмотря на всю ироничность, песня «Бог-Суперстар» не лишена глубины. Что Вы посоветуете с высоты «идола советского рока» молодым начинающим группам, которые хотят пробиться большую сцену?

В.Б.: Выстроиться «клином».

А есть ли, на Ваш взгляд, достойные молодые группы – та самая «молодая шпана»? Вот например, БГ в своей песне поет, что ее «Нет, нет, нет…»

В.Б.: Пока Борис не споёт: «Да, да, да...», её видимо так и не будет.

 

НАД ЗЛОМ МОЖНО ПРОСТО ПОРХАТЬ…

С недавних пор Ваше «сочинительство» распространяется и на прозу. «Виргостан» – удивительно светлая, добрая книга, вместе с тем Вы характеризуете себя как человека, склонного «сгущать краски». Как разрешилось это противоречие?

В.Б.: Я от своего умопомрачения иногда отхожу, бывают просветления свыше.

Виртуозные игры со словами и их смыслами в «Виргостане» отчасти напоминают то, как обращаются со словами маленькие дети…

В.Б.: Вы попали в точку. Я писал «Виргостан», когда Даниила еще с нами не было, а сейчас слушаю, разинув рот, как он в четыре года занимается тем же самым, не обременяя себя никакими записями.

После прочтения житейской буквальной сказки «Верика» мало кому удается объяснить, о чем она. Как бы Вы ответили на этот вопрос? 
В.Б.: «Верика» по сути, о том, как взрослый может научиться у ребенка вере, любви и надежде, часто утрачиваемой в процессе взросления-дряхления.

Наверное, Вы многому научились у своих детей?

В.Б.: Последние двадцать девять лет только у них и учусь уму-разуму.

Но многому учите и их. В частности, интересно узнать, как поступаете со сказками, которые содержат элемент «суровости жизни». Корректируете ли их, или читаете их сыну «как есть»?

В.Б.: Корректирую некоторые сказки, особенно современные. Раньше я думал, что детей надо готовить к черствой жизни и воспитывать в брутальном духе, но потом прозрел, озадачился и подумал: «Хватит, таких затюканных детей я уже насмотрелся - сам такой был, теперь желаю увидеть детей не боящихся быть счастливыми, способными постичь доброту и любовь».

А что делать взрослому, который никак не может противостоять злу и жестокости общества?

В.Б.: Общество - это абстрактное определение, его формируют конкретные люди, чаще всего деятельные. И если их деятельность не направлена на пользу ближнему, значит, она будет приносить вред и страдания всем, включая самого «носителя». Что делать? Можно просто порхать…

А не поделитесь ли секретом – как раздобыть тот самый «неиссякаемый источник», о котором рассказывается в «Виргостане»?

В.Б.: Терпенье!

В Вашем литературном творчестве есть интересные эксперименты. Например, рассказ «ЮО: Взгляд изнутри», который с изрядной долей условности можно определить как своего рода «сюрреалистический репортаж». Как возникла идея этого рассказа?

В.Б.: «ЮО: Взгляд изнутри» изначально был задуман как интервью у Георгия Каспаряна. Я записал на диктофон, все, что происходило в дороге на гастролях, и потом расшифровал.

Вы также написали несколько стихотворений, которые вошли в книгу «Антидепрессант». Интересно, а насколько Вы сами восприимчивы к «непесенной» поэзии?

В.Б.: Поэзию я со стороны воспринимаю, только если кто-нибудь читает воодушевленно и со знанием дела. Сам читаю с трудом, предпочитаю прозу, но иногда бывают странные прорывы.

Помните ли, когда Вы написали свое первое стихотворение, и о чем оно было?

В.Б.: Первое стихотворение не помню, но текст для песни состряпал в 14 лет про белую черемуху, тогда было принято петь про деревья.

У Вас есть стихотворение «Эмигранты», посвященное Э.М. Ремарку, которое удивительно точно передает настроение героев и дух книг писателя. Так проникновенно  может написать лишь человек, сильно увлеченный творчеством Ремарка…

В.Б.: Действительно, я, как увлекающийся человек, был в свое время ремаркоголиком, также как потом стал маркесоголиком и павичеголиком. Я «отравил» себя некоторой литературой, и за свою чрезмерность поплатился тем, что потом долгое время ничего не мог читать.

А как произошло Ваше первое знакомство с произведениями Маркеса?

В.Б.: Я наткнулся на «100 лет одиночества» Маркеса так же неизбежно, как букашка натыкается на неохватное дерево. Я читал эту книгу несколько раз, потом перечел всего Маркеса, он меня потряс и поразил своим зрелым периодом.

А кто из героев «100 лет одиночества» вызвал у Вас наибольшую симпатию?

В.Б.: В разные периоды прочтения было по-разному, но в нынешнее время я бы выделил двух персонажей, обязательно в сочетании - Хосе Аркадио Буэндиа, который обладал невероятной физической силой и Ремедиос Прекрасную, обладавшую невероятной силой мысли.

Сочетание действительно нетривиальное. А что впечатлило из того, что читали за последнее время?

В.Б.: Понравилась книга «Жизнь Пи» Янна Мартела, «Опасное лето» Туве Янссен. Впервые с несвойственным для себя интересом прочел «Письма» Франческо Петрарки – очень странное ощущение времени и атмосферы происходящего, вроде бы все знакомо, но как-то иначе. «Гитанджали» (Жертвенные песнопения) Рабиндраната Тагора привлекли меня фантастически красивой поэзией…

В настоящее время готовится к изданию Ваша следующая, третья по счету книга – «Архия». Не могли бы Вы немного рассказать о ней?

В.Б.: В книге четыре части: «Жизнь в архиве», «Жизнь в Пушкине», «Жизнь во сне» и «Жизнь в затворе». Персонажи встречаются разные – от Пушкина до Ника Кейва.

Звучит интригующе, очень ждем выхода книги! Кстати, нет ли желания выпустить что-то из своей прозы в формате аудиокниги?

В.Б.: Предложение такое было, и возможно, это осуществится.

Принимая во внимание Ваши увлечение мультипликацией, хочется спросить, какие из мультфильмов понравились из недавно виденных, и не возникало ли желания самому создать какой-нибудь мультфильм?

В.Б.: Действительно, мультики смотреть люблю, из недавно виденного меня впечатлил «Лапута» и другие японца Миядзаки.

Есть и интерес к созданию мультиков, я даже планировал поступить на университетские курсы мультипликации под мастерством Ю. Норштейна, но не прошел по возрасту.

Нет ли в планах мультипликации «Верики»?

В.Б.: «Верику» будет мультиплицировать сама Верика, когда подрастет.

Вы замечательно рисуете, наверняка у Вас возникала мысль более полно использовать этот талант – к примеру, оформлять свои альбомы, или иллюстрировать книги?

В.Б.: Да, и я даже попробовал оформить несколько альбомов, однако ни один из вариантов не прошел. Как сказал наш продюсер Бенджамин: «Это слишком личное!»

Какой стиль живописи Вам наиболее близок?

В.Б.: Мне нравятся художники - импрессионисты: Ван Гог, Моне.

А сами в каком стиле любите рисовать?

В.Б.: Я предпочитаю графику. Тушь – особенно сухая китайская – классика для архитектора!

Неужели по сей день вспоминаете о своем архитектурном образовании?

В.Б.: Конечно, вспоминаю. К примеру, много лет и с огромным удовольствием проектирую свой дом. Проектирую, конечно, умозрительно - в голове, чтобы чертежи не потерять.

А тему своей дипломной работы помните?

В.Б.: Тема моего диплома была приблизительно такая: «Реваларизация современного микрорайона».

Ваше творчество поражает своим разнообразием и многоплановостью. В то же время, широкая аудитория знает Вас главный образом как лидера группы «Наутилус-Помпилиус» и исполнителя песни «Гуд-бай Америка». Не обидно?

В.Б.: Это неизбежно. Чем шире аудитория, тем ассоциативнее она воспринимает исполнителя, например, по легко узнаваемым элементам. Возможно, про Мимино знает большее количество народа, чем про Вахтанга Кикабидзе.

На улице Вас узнают?

В.Б.: Чаще не узнают, а озадачиваются, дескать - кто бы это мог быть? Меня устраивает такой вариант, люди, как правило, впадают в задумчивость, и я имею возможность для маневра.

Может быть, тогда стоит придумать систему приветствия для унимеров?

В.Б.: У унимеров принят один кивок головой.

 

ОБЫДЕННОСТЬ И СТАНДАРТНОСТЬ МЕНЯ СМУЩАЮТ

За последние 20 лет произошла смена поколений и политического строя, а песня «Скованные» звучит все так же актуально. Чем Вы это объясните?

В.Б.: Тем, что общество по сути своей меняется мало – это давно известно. Человечество содержит себя в той или иной системе, и в критическом рассмотрении у него есть неизменные атрибуты, так же как различные социальные достижения и блага. Это взгляд с теневой стороны.

То есть, мир трансформируется только в нашем сознании? Или люди, по Вашим наблюдениям, тоже мало меняются?

В.Б.: Люди способны меняться! И эта мысль дает нам возможность жить надеждой и освобождаться от тягости бытия.

Есть ли у Вас желание написать что-то еще эпохально-социальное в духе «Скованных»?

В.Б.: В «Скованных» в сжатом виде изложена информация о внешних болячках условного общества. На мой взгляд, больше добавить нечего, поскольку это в какой-то степени основные тезисы, талантливо изложенные лирическим языком. Тема закрыта, хотя люди постоянно возвращаются к тем вопросам, которые всегда на виду.

Считаете ли Вы, что неотъемлемой характеристикой феномена русского рока по-прежнему является его социальная направленность?

В.Б.: Нет, мне наша рок-музыка представляется скорее художественным, а не социальным явлением. В ней не обязательны общепринятые стандарты.

А что обязательно?

В.Б.: Для меня важны самые высокие стремления и самые строгие требования. Для песен приходится тщательно отбирать слова, а это есть нечто идеальное.

Считаете ли Вы себя идеалистом?

В.Б.: Да.

Какая музыка, в вашем понимании, может считаться идеальной, или, выражаясь метафорически –  «будет вечной»?

В.Б.: Неземная музыка, которую мы слышим иногда и пытаемся изобразить.

А какова, с Вашей точки зрения, идеальная мотивация для написания музыки?

В.Б.: Основной мотив – музыка, звучащая в голове человека. Ее нужно кому-нибудь подарить с самым благим намерением.

Вероятно, идеалисту сложно идти на компромиссы, и особенно в творчестве. Часто ли Вам приходится это делать?

В.Б.: Если говорить о компромиссе как о нахождении решения путем частичных уступок, то приходится уступать тогда, когда не хватает духу убедить человека, но это всегда ответственно, потому что может иметь трагические последствия для обеих сторон. Но бывают и полезные уступки.

В глазах других людей Вы предстаете невозмутимым, спокойным и умиротворенным человеком. Как удалось выработать в себе эти качества?

В.Б.: Невозмутимость – это привычка, полное спокойствие – мечта, а вопрос о том, как выработать умиротворенность, меня и самого очень интересует. Пока я знаю только одно проверенное средство - пост и молитва. Действует без промаха и осечки. Нужно заменить вредное на полезное: важно чтобы это пространство не пустовало.

Вредные привычки тоже удалось побороть тем же «проверенным средством»?

В.Б.: Да, Константин Кинчев меня убедил. Я сам у него поинтересовался, дескать, как он из болота себя выдернул, он мне и сказал, что пост и молитва. Я, конечно, поначалу ничего не понял, но доверился и головой кивнул. А раз кивнул – значит, понял, а раз понял - надо делать. Начал молиться понемногу и постепенно приобретенные зависимости отлипли. Для меня это до сих пор настоящее чудо. Труднее обстоит борьба с ядом, который мы сами вырабатываем.

Какие качества этот яд, по вашим наблюдениям, порождает чаще всего?

В.Б.: Лицемерие и уныние.

Кто в Вашем понимании «сильный человек»?

В.Б.: Сильный тот, кто исполняет свой долг до конца.

Как у Вас складываются отношения с разного рода социальными явлениями, например, политикой, футболом..?

В.Б.: Политикой не интересуюсь, а вот в футбол играл до 14 лет, прошел несколько уровней - от дворовой команды до юношеской городской полузащитником. Щеголял в фирменной форме - желтая майка с синим номером, желтые гетры с синей полоской, синие трусы... Сказка! Теперь я бесстрастен к футболу, но победы наши - всегда радостное событие в любом случае.

Вы упомянули о школьных годах, наверное, тогда же впервые взяли в руки гитару? Кстати, что Вас побудило это сделать?

В.Б.: Я слушал пластинки на радиоле, и во мне произошла какая-то органическая реакция. На гитаре научился играть в седьмом классе – нужно было как-то аккомпанировать себе.

Помните ли Вы, когда и при каких обстоятельствах состоялось Ваше первое выступление?

В.Б.: Первое выступление состоялось перед мамой. Она приняла меня благосклонно, невзирая на мое мучительное исполнение. Тогда я понял, что для этого занятия необходимо какое-то особенное усердие…

А какие предметы в школе Вам нравились?

В.Б.: В разные годы обучения - разные предметы. Помню, что очень интересовался историей до того момента, пока рыцари не закончились. Туго давалась химия. Про точные науки ничего не могу сказать, для меня это абстрактное определение.

Наверняка к излюбленным предметам относился и русский язык, учитывая Ваше виртуозное владение им?

В.Б.: Я не считаю себя достаточно грамотным, мне зазубривания всегда плохо давались, но заставляю себя не лениться делать то, что знаю. Как выражаются бармены: «чтобы квалификацию не терять».

Сегодня у всех на слуху новые правила русского языка. Как Вы их воспринимаете: скорее как признак деградации «великого и могучего» или как часть естественного эволюционного процесса?

В.Б.: Я стараюсь терпимо относиться к этим изменениям, но не могу при этом не реагировать эмоционально. Некоторые ударения у меня ассоциируются с военной кафедрой, где офицеры настойчиво коверкали произношение привычных слов. Это конечно условности, а к любым условностям нужно привыкать. Остается надеяться, что в этом есть какой-то смысл.

В «Виргостане» есть «рецепт» избавления от графоманства – своего рода правда с долей шутки. Как избавиться от графоманства, мы теперь знаем, а каковы силы, его порождающие?

В.Б.: Графоманство, как и меломанство, как и прочие манства, изначально проистекает от стремления человека к универсальности, то есть человек неотвратимо строит свою вселенную. Иными словами – все нажитое честным трудом - срочно в дом.

Интересное суждение…Вспоминается изречение М.Кундеры: «Тотальная разобщенность порождает графоманию, но массовая графомания в то же время обостряет чувство тотальной разобщенности»… Кстати, упомянутый писатель «мечтал о мире в котором закон будет обязывать писателей хранить в секрете свое имя и использовать псевдонимы». Можно предположить, что Вам это утверждение близко…

В.Б.: Да, ведь псевдоним хорош тем, что слушатель-читатель-зритель имеют возможность воспринимать новый материал непредвзято, то есть без эффекта похмелья. Я пытался использовать псевдоним, но издатели этого совсем не признают в данном случае.

Недавно в журнале «Архитектор» были опубликованы Ваши переводы, или, точнее сказать, литературные интерпретации, песен The Beatles. Вы не перестаете удивлять! Имеют ли эти тексты какое-либо отношение к предстоящему проекту записи кавер-версий с самарским симфоническим оркестром?

В.Б.: На данном этапе это своеобразный задел, я давно хочу сделать что-нибудь из Битлов.

Бывает так, что песня на иностранном языке звучит завораживающе, но в процессе перевода теряет свою магию, а текст предстает простым, если не сказать примитивным. Можно ли, на Ваш взгляд, сказать такое о песнях The Beatles?  

В.Б.: Да, и меня порой смущают обыденность и стандартность, но я стараюсь не вникать в слова, а воспринимать голос как специфический инструмент, передающий своеобразную информацию. Иногда слова имеют музыкальное значение.

В заключение несколько банальный, но, тем не менее, занимательный вопрос. Если бы у Вас была возможность прожить жизнь заново, что бы Вы изменили?

В.Б.: Я бы не хотел испытывать судьбу заново и подвергать себя новым изощренным искушениям, меня устраивает, что в настоящей жизни я кое-что осознал. Интересно было бы посмотреть, что будет дальше.

+++