назад
Постоянный адрес статьи
Дата публикации: 09.09.2011 (pravmir.ru)
Автор: Анна Данилова
Невесомость... Вячеслав Бутусов и Марина Журинская об АрХии и жизни

Разговор по скайпу к разговору не располагал. На одном конце провода шла настройка звука в питерском клубе, на другом конце провода периодически барахлила связь, голоса мерцали и пропадали. Но удивительным образом технике – как она ни старалась – не удалось разговор сорвать. Вячеслав Бутусов и Марина Журинская отвечали на вопросы о новой, третьей, книге Вячеслава «Архия». Соавторы? Сомыслители – несомненно.

Вячеслав Бутусов – автор. Рок-музыкант. Отчасти лирический герой «Архии», он парит: детство –  отрочество – Эхма – Пушкин – рождение ребенка – Виргостан.

Марина Журинская – автор предисловия (огромного, практически самостоятельного, но тем не менее входящего в «симфонию»  и очень лирического произведения с множеством аллюзий, переосмыслений и истолкований), редактор книги и руководитель примечаний. Главный редактор богословского альманаха «Альфа и Омега».

И, пожалуй, Александр Коротич, показавший нам, как ВЫГЛЯДИТ «Архия», выполнив ее изысканнейшее оформление (но с ним интервью позже). Иллюстрации же в основном бутусовские, за исключением 11 работ Елены Черкасовой.

Легкость бытия

Так уж сложилось, что я живу в Пушкине, а он во мне.

Неспешно идёт третий день зимы и в этом дне моросит мелкий дождь. Сверху вниз, сверху вниз. Нисходит, стало быть, на нас. Дождь связывает небо с землёй тонкими вертикальными нитями. Мягко и бесшумно вибрируют струны вселенской арфы.

— Алекса-а-андр Сергеич!!!

- Вячеслав, «Архия» оставляет ощущение «неотвратимой легкости бытия»…

Вячеслав Бутусов: Легким текст получился в процессе того, что я всю тяжесть убрал. Существенно облегчил текст. Я свои тексты всегда долго пылесосил.

Для меня несвойственно писать легко. Но есть возможность на компьютере все менять. В жизни это невозможно, а на компьютере – пожалуйста. Вот впадаешь в писательскую иллюзию и можешь сочинять все, что хочешь, в том числе и легкость бытия.

Была груда хлама, я его разгребал. Что-то накопилось, а я все это разгребал. На самом деле все более объемно. Но мне нравится делать эту уборку. У меня призвание уборщика.

- И остается чувство такого парения – то за Пушкиным, то с Эхмой, то на чай с Цветаевой…

Вячеслав Бутусов: А в детстве так все и выглядело.

Быть человеком и жить человеком

Человека называют великодушным тогда, когда душа его становится настолько велика, что не умещаясь в теле, выплёскивается наружу. Многих волнует будущее, но пока оно не наступило, нет и причин для волнения. Терпение и труд всё перетрут. Буквально всё, и буквально в порошок, из которого можно будет замесить глину и попробовать изваять что-нибудь. Например, кирпичи для новой стены.

- Будущее – есть ли оно? Об этом думают персонажи. А автор?

Вячеслав Бутусов: Я так понимаю, что даже с пророческой точки зрения будущее – очень относительное понятие. Самое абстрактное будущее – это то, в котором нет человеческого опыта.

А имея опыт, мы его себе представляем как можем…

Марина Журинская: Будущего нет в том смысле, что оно накатывает уже как настоящее: пока оно будущее, пока оно не наступило – его нет, а наступило – смотришь, это уже настоящее.

- В «Архии» говорится о том, что можно «быть человеком», а можно «жить человеком». Прокомментируете противопоставление?

Вячеслав Бутусов: Я бы не сказал, что это противопоставление. Быть и жить – это вещи взаимосвязанные.

Быть – это составляющее понятия «жить». Бытие – это состоявшийся факт. Мы не сразу начинаем жить, «жить» начинают постепенно. Начинают жить, потом забывают, что живут.

Как только мы осознаем, что мы есть, встает вопрос о том, как жить, и надо учиться жить дальше. А дальше идет общий набор понятий: как любить, как готовить, как ухаживать за детьми, стирать пеленки – цепная реакция начинается.

Суд Божий есть свет Христов. В ту мрачную ночь я трусливо бежал в темноту, куда глаза глядят. А куда они глядят, когда человека гонит ничтожный страх? Они смотрят внутрь себя. А если внутри темно, то и не видно ничего. Так я снова ослеп.

Но Господь настолько милостив, что даже после всех Своих страданий и вознесения на небо явил мне чудо, ещё удивительнее прежнего: Он снова даровал мне зрение. Так и сказал:

— Иди, и смотри — не греши более!

Всего-то. Ведь по слабому человеческому разумению не делать чего-то — это проще, чем делать что-то.

Итак, я пошёл дальше с тем, чтобы впредь не грешить. Неосторожно шагнул, оступился, упал, расшиб себе лоб и сказал: «Слава тебе Господи!». С тех пор ступаю осмотрительно — с Божьей помощью и ангельским хранением.

Система массовых позорищ

Раньше были распространены публичные казни. Расходов — минимум, а жути хоть отбавляй. За последние пять веков спрос на них заметно снизился. Нынешняя система массовых позорищ шагнула в область легковесных развлечений. Иногда кажется, что в этом мире вполне достаточно самого себя, но выясняется, что это зверское заблуждение. Самодостаточность обманчива. Для того чтобы попить чаю, не нужна компания, а вот для душеспасительных разговоров необходим собеседник. Нужно немедленно учиться любить ближних, иначе жизнь становится невыносимо пустой.

- «Система массовых позорищ» заменила публичную смертную казнь…

 Вячеслав Бутусов: Я думаю, что надо эти позорища довести до уровня зрелища, раз уж без них люди не могут.

 - А где позорища становятся зрелищами, где между ними рубеж?

Вячеслав Бутусов: Когда исполнитель перестаёт воспринимать это как наказание, как казнь, тогда всем легче. Когда мы понимаем, что за этим есть смысл – тут вот и следует облегчение.

- А исполнитель воспринимает позорище как казнь?

Вячеслав Бутусов: Если исполнитель демонстрирует казнь, значит, и зрители участвуют в этом как свидетели казни. Когда я посещаю неудачный спектакль в театре, где плохо играют актёры, я вжимаюсь в кресло, чувствуя себя соучастником позора.

По степени проникновенности сквозь слова в смыслы это близко подходит к ошеломительной строке Мандельштама: Часто пишется: казнь, а читается правильно: песнь.

Марина Журинская: Обратимся к Набокову, к «Приглашению на казнь», хорошо?

Вячеслав Бутусов: Да, я в своё время испугался этого произведения, когда читал его в ксерокопии.

Марина Журинская: Меня это «Приглашение» вдвинуло в то, что так вот и живет человечество.

Вячеслав Бутусов: У меня от «Приглашения» осталось ощущение средневекового мрака. Но средневековый мрак – он всё равно выглядит романтичнее, чем нынешний мрак.

- Но, пожалуй, театр все же наименее позорное из зрелищ, нас окружающих?

Вячеслав Бутусов: Всё, что имеет арену, – так или иначе, театр.

Телевидение в целом – это суррогатное зрелище. Что-то происходит перед человеком, а ему ничего делать не надо, даже реагировать необязательно, просто на кнопки нажимать рефлекторно. А когда понадобится, попросят нажать какую-то условную кнопку и человек автоматически нажмёт.

Марина Журинская: Есть зрелища, ни на что особое не претендующие, вроде бокса, а театр претендует на прекрасное – и тем ужаснее, когда он плох.

- Звучит осуждающе – может быть, зрелища – это не так и плохо – почему мы на них ополчились?

Марина Журинская: Ополчились по глупости. Да, хлеб и зрелища – это для плебса, но с другой стороны – для человека как телесного существа. Мы очень хотим про свою телесность забыть вместо того, чтобы следовать идее преображения.

Добродетельным считается тот, кто не пьет и не курит. Бесы тоже, и еще они не едят и не спят. Нормальному человеку зрелище, конечно, нужно, потому что питает взор и душу. Богослужение зрелищно, и опровергать это глуповато.

- А условная кнопка, которую попросят нажать – это что, где и кто попросит?

Вячеслав Бутусов: Это может быть любая кнопка, в том числе открывающая бездну под телезрителем.

 - Как не упасть в бездну?

Вячеслав Бутусов: Оставаться в бдительном состоянии, не доводить себя до невменяемости.

Марина Журинская: О бездне не думают, от нее отрекаются! В чине крещения на дьявола дуют и плюют. Вот это образ жизни христианина – плевать и отворачиваться!

 - Что человеку мешает жить легко? И каким вы видите своего современника?

Вячеслав Бутусов: Вот я, например, сам себе мешаю. Мне говорят – бери, а я говорю: не хочу.

Марина Журинская: Так все мы сами себе и мешаем, это очень здравый взгляд. Отвращение от даров – основа всякой порчи.

Вячеслав Бутусов: Это верно, болезнь какая-то…

Марина Журинская: Грех – это действительно болезнь, исцеление – возвращение к изначальной цельности.

- А какими Вы видите людей?

Вячеслав Бутусов: Людей я воспринимаю по-разному. Бывает, еду в машине и смотрю на людей, среди них иногда попадаются инопланетяне, иногда ангелы. А иногда я вижу людей как странных экзотических животных. Вот к себе до сих пор привыкаю.

Я пытаюсь выяснить у Анны Ахматовой, отчего Марина Цветаева так одинока? И Анна Андреевна отвечает:

— Оттого, что людям бывает не под силу признаться в любви.

- Одиноки ли люди?

Вячеслав Бутусов: По-моему одиноки. Идёт по Невскому десять тысяч людей, и все они разрозненны. Очень осмысленна поэтому битловская «Элинор Ригби», баллада об одиноких людях.

Марина Журинская: Люди одиноки еще и потому, что они запутались в собственной неуверенности в себе… Они пытаются эту неуверенность либо декларировать, либо скрывать, либо компенсировать – и от этого все тяжести.

- Что делать?

Марина Журинская: В Бога богатеть – этим все сказано. В Евангелии. Все ответы выше. И «Архия» – книга христианская не потому что там молятся и постятся, а потому что там цельное устремление вверх. Виргостан – предвечное селение. Где? – Наверху. Отсюда полет – устремление наверх.

- Архию нужно перечитывать. А что перечитываете вы?

Вячеслав Бутусов: Я давно ничего не перечитывал, разве что Евангелие.

Александр Сергеевич опускает забрало. Держим путь на восток, к храму Пречистой Девы. Туда, где за нас молятся. Туда, где нас испевают, как горькую песню. Туда, по рождественскому снегу.

Презумпция незлобности автора

- Какой читатель был бы Вам по душе? Можете ли Вы полагать, что у прочитавшего «Архию» что-то в душе двинется?

Вячеслав Бутусов: Конечно, надеюсь, что возникнут эмоции, помогающие двигаться в правильном направлении. Было бы прекрасно, если бы это были разные люди.

Марина Журинская: Хотелось бы видеть читателя смиренного не в том смысле, что ему все равно, а в том, что невысокомерного, который доброжелательно стремится понять то, что хочет сказать автор. Для которого существует презумпция незлобности автора. У которого нет чувства того, что автор хочет что-то впарить. Читателя, который серьезно относится к автору как к своему серьезному собеседнику.

Читатель – это бесценный друг, если он такого сорта – не злобного, не подозрительного, открытого дружбе. Ведь почему это так важно автору?

Помните у В.Хлебникова:

Сегодня снова я пойду
Туда, на жизнь, на торг, на рынок,
И войско песен поведу
С прибоем рынка в поединок!

Или у А. Ахматовой:

И эту песню я невольно
Отдам на смех и поруганье,
Затем, что нестерпимо больно
Душе любовное молчанье.

И тем не менее – вот с какой любовью она относится к читателю:

Наш век на земле быстротечен
И тесен назначенный круг,
А он неизменен и вечен,
Поэта неведомый друг.

Человек творческий уподобляется Христу по жертвенности. Он выдает что-то из своего самого сокровенного – может быть, его не поймут, может быть, насмеются, может быть, равнодушно оставят…

-   У нетворческого человека нет таких переживаний?

Марина Журинская: Нетворческий от этого тоскует! Сколько мучений от этой душевной немоты, от невозможности что-то сказать. Люди мучаются от того, что они не хотят открыть в себе истоки творчества, оно может быть разное, и тем не менее. Можно сад творчески возделывать. Детей можно воспитывать творчески. Квартиру творчески обустраивать! Шить творчески!

- В «Архии» сказано, что бессовестность – болезнь века…

Вячеслав Бутусов: Бессовестность – точно болезнь века, а если учесть, что совесть есть голос Бога, то это действительно серьёзная болезнь.

Данное сочинение ни в коей мере не претендует на то, чтобы быть документом, пусть даже наподобие апокрифа. Оно скорее всего является выдумкой, но поскольку бывалые люди утверждают, будто выдумать ничего невозможно, ибо всё уже выдумано, то такого рода текст может быть отнесён к группе «сомнительных» по классификации Оригена. (В. Бутусов)

…Не зря «Архия» названа симфонией, что в сущности означает со-звучие: стоит только настроиться — и твой внутренний оркестр зазвучит тоже. (М. Журинская)