назад
Дата публикации: 05.05.2012 (u-piter.ru)
Автор: Вячеслав Бутусов, Марина Журинская
САМОГРАФ (о первоначальном смысле автографа, его истоках и нынешнем бытии)

Марина Андреевна Журинская:

Для темы полезно сначала пойти несколько вглубь и надписями не ограничиваться. Основной смысл автографа в том, что это собственноручная надпись на память. Но почему же только надпись? В сущности ведь все дело в памятном знаке, изготовленном собственноручно.
Вот что делали в античные времена расстающиеся друзья: брали дощечку, ломали пополам и хранили каждый свою половинку, вспоминая друг друга. Такая дощечка по-гречески называлась «символ». Отсюда и пошла вся символика. Но то друзья... Для друзей есть и еще более изысканный способ хранить личностные воспоминания: выбрать в небе звезду и условиться о дне и часе, когда на нее смотреть - вместе, хотя и на расстоянии. Но этот способ нерукотворный, здесь действует мысль.
Существовал и творческий способ оставлять что-то собственноручное на память: альбомная поэзия. Были когда-то шедевры этого жанра, в частности - «Я помню чудное мгновенье...». Если хорошенько пройтись по Пушкину и другим великим, можно отыскать много таких альбомных текстов. Альбомы светских дам хранили автографы писателей, поэтов, философов (стихи и прозу), блестящие наброски художников, по несколько тактов великих музыкантов (дамы, кстати, умели читать ноты)... Но по мере расширения этого обычая наступила неизбежная деградация. С одной стороны, альбом заводила любая девица, и ее подруги писали в него всякую ерунду по модели «люби меня, как я тебя, и будем мы с тобой друзья». Такого же рода лирические откровения заносили и робкие поклонники, а кроме того, в альбомы сначала вкладывались засушенные цветы (в память о каком-нибудь событии), а потом уже почти автоматическим образом наклеивались ангелочки, цветочки, птички и кошечки (продавались специальные наклейки).
Но время шло, и жанр памятных надписей деградировал и с другой стороны, со стороны людей незаурядных. Он стремительно терял личностный аспект. Насколько я знаю, у начал этого процесса стоял Пастернак, который, надписывая книгу, мог непринужденно сказать: «Эту надпись я сочинил для NN, но Вам я ее тоже напишу». В свое время повезло и мне: одна поэтесса, ныне более известная, чем тогда, даря мне пластинку Телемана, написала на ней... посвящение Иосифу Бродскому, сказав, что зато подходит. Почему-то я не была особо польщена. Да и сам Бродский в свой советский период, когда вышла книжка переводов польской поэзии, среди которых были и сделанные им, радостно надписывал ее стихотворным экспромтом. Но постепенно выяснилось, что он ловко меняет имена, а стишок остается тот же.
И ещё нужно сказать, что вещественная память - немножко от лености души. Не вполне уверена, стоит ли об этом писать, но это явление сродни безумной толкотне вокруг святой воды (которую сейчас берут уже десятками литров - зачем?), верб и куличей. Памяти сердца и души не хватает, нужен именно что материальный предмет. В общем-то это очень серьёзная проблема, но меру серьёзности нужно блюсти экономно, чтобы получалось не слишком обидно.
А в общем-то, зачем нынче нужен автограф? На этот вопрос не так просто ответить по существу. Ну, допустим, на память. О ком? О человеке, в сущности незнакомом. Но знаменитом. Так что автограф - это в некотором смысле протез, знак несуществующей дружбы, ее заменитель. Он выдает желаемое за действительное. Чем-то он сродни хлестаковскому «с Пушкиным на дружеской ноге...». Я уже не говорю о подсознательной древней убежденности в том, что тот, кто владеет именем человека, получает власть над ним. А вот в Писании сказано, что истинное имя человека знает только Бог, и он пишет его на белом камне, и никто не может прочесть это имя, кроме двоих: человека и Бога. Так что зачем трудиться?
Уже как-то неловко поминать потребительское общество, потому что не помогает. Но вот что точно, так это то, что потребительство противоположно творчеству: потребляют те, кто не в силах творить. Но зато они в силах неустанно повышать статус потребления. И конечно, коллекция автографов обладает в иерархии потребления достаточно высоким статусом: смотрит на эти бумажки с довольно невнятными закорючками потребитель, и тешит себя мыслью, что не так-то он и прост, вот у каких людей автографы брал...
Правда, при этом происходит некоторая путаница. В своей части В. Г. Бутусов упоминает случаи из собственной многотрудной автографической деятельности, а я скажу о паре сходных случаев из жизни других людей.
Первый из них с автографами напрямую не связан, но к теме поисков знаменитостей относится. Натали Портман рассказывала о том, что идет она по улице и слышит крики о том, что-де мол вот Вайнона Райдер. Самой было интересно посмотреть; оглядывается и видит, что взоры окружающих устремлены на нее.
Однажды актер, певец и автогонщик Дмитрий Певцов ехал себе в парке на велосипеде. Вдруг подбегает человек и говорит: «Я Вас узнал, Вы - Олег Машков. Дайте мне автограф!». И бумажку протягивает. Скромный гений так и написал: «Олег Машков», кто бы это ни был. И дальше поехал.
Да что уж там, однажды, много лет назад, когда я была более-менее рыжая, ко мне в метро прицепились два подвыпивших веселых дядьки с криком: «Алла, спой!». С трудом вежливо отвязалась, обойдясь без вокала.
...Известен термин - «охотники за автографами», и он очень точен. Ведь что нужно охотнику: зоркость, неутомимость, умение мгновенно принимать решения... и некоторая доза жестокости. Вот сидит (стоит) такой охотник на концерте и переживает снова и снова стратегию, используя которую, он тигром набросится на артиста с требованием автографа. И нет ему никакого дела ни до того, что лучше было бы более внимательно слушать, ни тем более до того, что его жертва в данный момент хочет одного: поскорее добраться до дома и отдохнуть.
Тут ведь еще вот какое дело: почему-то считается, что главным свойством незаурядного человека должна быть скромность и доступность. Это очень напоминает симуляционный бред одного несимпатичного шварцевского персонажа: «лучшее украшение девушки - скромность и прозрачное платьице». Получается демократичненько так.
Стоп, приехали. А почему так считается? А потому что про демократию на самом деле ничего толком непонятно. Да и вообще существует ли она?..
Любимый мною К. С. Льюис утверждал, что о ней слишком много и смутно говорят. Потому что демократия в прямом и точном смысле слова - это выборное формирование администрации, в том числе и государственной. Тем самым знаменитые демократические ценности сводятся к тому, чтобы на выборах не жульничали. А больше и нету ничего. Ежели возводить эти ценности куда-то не туда, то они так или иначе ведут к тому, что болонка спрашивает сенбернара: «А чем ты лучше меня?». Заметим, что сенбернар такого вопроса не задает просто потому, что ему неинтересно.
При этом болонка - очень милая и приятная собака, и ее отличие от сенбернара состоит только в том, что она - не сенбернар. И с этим уже ничего не поделаешь.
С людьми сложнее. Совершенно неожиданным для спрашивающей журналистки образом сказал про равенство отец Александр Мень: «Равенство - замечательная вешь. Перед законом министр и дворник должны быть равны. Но по таланту дворник никогда не будет равен Бетховену, хоть он тресни». Кстати, это не помешает ему быть хорошим дворником.
Вот напоследок пересказ В. Высоцкого, который однажды, будучи не в настроении, резко отшил юношу, просившего автограф. А через какое-то время в Монреале попросил автограф у Чарльза Бронсона. И тоже был отшит без всякого гуманизма. Да, он при этом склонился перед Божественной справедливостью. Но как бы было хорошо, если бы ни у него не спросили автографа, ни он не спросил бы. И люди бы без стрессов обошлись... и Бог мог бы обратиться к вещам, более важным.

+++


Вячеслав Геннадьевич Бутусов:

Анекдотичный случай из жизни. В Эрмитаже:
- Владимир! Извиняюсь, я в Питер издалека приехал. Дайте, пожалуйста, автограф, иначе жена меня убьёт. Вы ведь Шевчук?
- Нет, у меня даже бороды нет.
- Эх, жаль. А так похож!


ПОСЛАНИЕ БЕРНАРДА ШОУ

Мысль о статье, посвященной истинному назначению автографа, меня посетила не только из-за давнего желания высказаться публично по данному поводу, но и в связи с одним подходящим воспоминанием. Однажды мне довелось прогуливаться по Бейкер-стрит в Лондоне, и я совершенно непроизвольно остановился возле витрины одной малюсенькой букинистической лавки, где на видном месте лежали наиболее редкие экспонаты, среди которых была потрепанная книга с чьей-то собственноручной малоразборчивой подписью. Машинально разглядев внушительную стоимость почетного экспоната, я, влекомый праздным любопытством, вошел в магазинчик, заваленный до потолка всякой всячиной, и, увидев симпатичного гномоподобного старичка, вежливо поздоровался. Хозяин, не теряя времени понапрасну, изучал какие-то древние фолианты. Сразу распознав во мне обычного дилетанта и ротозея, он пошутил, что автографа Шерлока Холмса у него в продаже нет. Я ткнул пальцем в заинтересовавшую меня книжку, и он обьяснил мне, что дарственная надпись принадлежит писателю и драматургу Бернарду Шоу, которую он адресовал одной знатной даме в знак особой признательности. Сама же брошюрка представляла собой рядовое издание его известной пьесы. В послании приблизительно было написано, что «сия закорючка, называемая автографом, хотя и содержит в себе уникальную комбинацию всех наилучших пожеланий, какие только есть на свете, но не заменит самой сути чудесного момента случайной встречи двух близких по духу, но далёких по положению людей…».


ПОУЧИТЕЛЬНАЯ ИСТОРИЯ ПРО АВТОГРАФ

Это происходило в далеком 88-м. В те сумбурные времена помыслы о зарубежной поездке в капиталистическую страну, да еще и с посещением концерта известного исполнителя, были сродни сказке. Меня судьба побаловала неожиданным образом, преподнесла сюрприз в виде участия на кинофестивале в Хельсинки с фильмом «Серп и гитара».
По счастливому совпадению в тот же период в финской столице проходили гастроли Стинга, выступавшего уже сольно, без легендарной группы Police. Мой восторг был неизмерим, когда выяснилось, что есть возможность попасть на концерт такого масштаба.
Я в совершенно экстатическом состоянии, подобно воздушному шарику на ниточке, витал в пространстве крытого олимпийского стадиона и воспринимал происходящее исключительно на ритуальном уровне, впитывая в себя все до мельчайших подробностей. Но мои разбушевавшиеся предвкушенческие фантазии сыграли со мной злую шутку. Опьянев от чрезмерного вожделения, я незаметно впал в такое состояние интоксикации, что выступление живой легенды не только не произвело на меня должного впечатления, но даже изнурило своей продолжительностью.
Тем не менее мой ослабевающий запал был подогрет жаждой потребительской наживы с целью компенсации утраченных иллюзий. В фойе продавали разнообразную сопутствующую продукцию с изображениями Стинга, и я остервенело бросился покупать сувениры. Ведь кто поверит моим рассказам, если я не предъявлю соответствующих артефактов? А если даже и поверит, то эффект будет недостаточно ошеломляющим. Мне казалось, что люди должны будут взлетать в небо от счастья, глядя на майку с изображением Стинга и слушая историю о моих заморских похождениях.
Мой мандраж передался финским знакомым, и они, вознамерившись раздобыть для меня автограф, устремились куда-то в гущу закулисных событий. Однако через некоторое время вернулись обратно с безрезультатно потрепанным плакатом и сокрушенно развели руками, дескать, не удалось пробиться в гримерку.
После стольких эмоций и переживаний было решено устроить вечеринку под названием «Эврибрэзютэйк». Выпив десяток специальных синебрюхово-коскинкорвовских коктейлей мы достали неоприходованный плакат и толстенным фломастером расписались за Стинга в память о прошедшем концерте.
Вернувшись в Свердловск, я подарил это плакат замечательному музыканту Егору Белкину (который души не чаял в Стинге), сдобрив подарок фантастическим рассказом о том, как мы добывали этот окаянный автограф. Егор, к моему удивлению, в небо не взлетел, но был весьма рад такому трофею.
Со временем даже я смирился с мыслью, что у Егора на стене висит «подлинник», но… рано или поздно все тайное становится явным в свете грядущих дней.


Иллюстрация - В.Бутусов


ПОКЛОННИКИ И ТАЛАНТЫ

- Шеф, все пропало!
( из к/ф «Бриллиантовая рука»)

Часто приходится видеть расстроенных людей, изнуряющих себя ожиданием своих фантомных кумиров у служебного входа в концертный зал, и хочется воскликнуть: «Милые почитатели! Те, кого вы ждете и желаете видеть – их здесь нет и не будет никогда, они остались на сцене. Более того, их нет вообще, они - мираж, они - сон. Они недосягаемы, поскольку являются плодом нашего человеческого воображения. Давайте не будем обрекать себя на пустые переживания и излишние страдания, а лучше уделим наше драгоценное внимание своим близким и родным, которые по-настоящему нуждаются в этом».
Очень хочется воскликнуть.
Вот я и воскликаю: «Милые почитатели!...».

+++